В США в питьевой воде нашли паразита, "пожирающего" мозг

Симферопольская долгожительница отметила 100-летний юбилей

Кошкокоглики

В Польше молвят - кот, пес, жеребец - все в мужском роде. В России домашних питомцев воспринимают и именуют теплее, чем мы, трогательно, по-женски: кошка, собака, лошадка (белоруса из западных районов можно время от времени выяснить по тому, как он, смешивая польский с русским, говорит: «собака пришел»).

Собаки, ежели не считать малеханьких престижных йорков (которых здесь шутя именуют «рублевская сторожевая» - от подмосковной Рублевки, где живут самые богатые россияне со своими гламурными супругами), - это сфера парней, которые, следует признать, отлично с ними управляются и могут их дрессировать. В парках можно нередко встретить владельцев, выгуливающих собственных ротвейлеров либо питбультерьеров без поводка и намордника. И это совсем не страшно: брутальные (как молвят) по собственной природе животные ведут себя тут чрезвычайно послушно.

Но реагировать на чужую собаку в России следует не так, как в остальных странах. К примеру, в Соединенных Штатах, как видите вы совершеннейшее чудовище либо совершенно красивого щенка пуделя, вы должны обязательно воскрикнуть «“cute!”», «“sweet!”», почесать его за ухом и вообщем расплыться от восхищения. В России все напротив. Владелец собаки принимает схожую реакцию традиционно неприязненно, как правитель, к подданным которого подлизывается иностранный монарх, наверное замышляющий что-то недоброе. Это их животное, оно обязано охранять владельца, а не быть падким на подкупающие сладкие слова и ласку чужого человека.

***

Когда-то в России говорили, что ежели юноша полюбит кошку, то полюбит и ее хозяйку. Потому девушки старались добыть самых прекрасных и ласковых животных. Они делали это невзирая на то, что наказание за котокрадство было так же жестоким, как за похищение чужой лошадки либо скотины.

Очень суровый социолог Миша Дмитриевский из очень сурового Центра стратегических исследований исследовал благосостояние 17 миллионов российских домашних кошек. Выяснилось, что их уровень жизни приметно превосходит показатель, который установил ООН в качестве уровня бедности для человека. Очень бедными числятся люди, живущие в день на сумму менее 1,25 бакса. А котороссиянин питается в день на 1,6 бакса.

Этому есть разъяснение: в России все чрезвычайно недешево. Мои знакомые, которые обладают на Рублевке кое-чем, что больше припоминает не дом, а замок, ворачиваясь из Европы каждый раз набивают багажник машинки кормом для собственного кошачьего стада. Покупки в Берлине либо Варшаве обходятся в два-три раза дешевле, чем в Москве. Но не только лишь коты, нежащиеся на диванчиках олигархов либо печах деревенских домов, окружены тут особенной заботой.

Моя Маруся, которая пару лет назад побитая и голодная встретила меня у помойки и любезно дозволила себя приютить, выпала не так давно ночкой из окна 4-ого этажа. Она лежала со сломанной лапой без сил у дома и рыдала, а я не знал о этом и умиротворенно спал.

Из примыкающего дома прибежали бабушки. Они долго посиживали рядом с Марусей, успокаивали ее и ожидали, когда покажется владелец, не зная, из чьего окна выпала малышка. В конце концов бабушка Ольга забрала ее к для себя домой, сделала обезболивающий укол, отдала антибиотик и оставила кошку до утра у себя, хотя ее собственные коты были не очень рады непрошенному гостю.

В Москве на улице в мороз может лежать нездоровой человек, а люди будут индифферентно проходить мимо, но кошек без помощи тут не оставляют. Может быть, частично поэтому, что Васьки и Мурки в отличие от Иванов никогда не валяются опьяненными. У подвальных окошек нередко стоят миски с пищей. Это символ, что там живет окотившаяся кошка, а какая-нибудь бабушка Ольга либо детки помогают ей выкормить котят.

***

Бездомные кошки нравятся не многим, но без их в столице было бы трудно. В большом городке обитают миллионы крыс. Они снуют под ногами прохожих даже посреди дня, в самом центре. Вытравить их трудно, так как в Москве масса пустых домов, заброшенных каналов и открытых мусорных баков. Лишь кошки помогают хоть как-то спасти город от крысиного демографического бума.

Кот, естественно, остается также волшебным животным. Но ежели на Западе в нем лицезрели посланника беса и приятеля колдуньи, то в России место кошки находится на стороне добра.

Российский не заходит первым в новейшую квартиру либо дом, а впускает туда поначалу свою либо взятую на время у знакомых кошку - идеальнее всего «трехцветку», так как она приносит больше всего счастья. По кошачьему поведению можно сделать вывод, как отлично новое жилье, каких мест следует избегать. Там, где кошка решит улечься, следует поставить кровать - это самое безопасное и подходящее место, где легче всего зачать здорового малыша.

«Кошкоголизм» - это давняя слабость и гордость россиян. Они обожают напоминать людям с Запада, что предки тех вытворяли с кошками. Повод для стыда есть: в Европе жгли кошек на кострах, кидали в расплавленную смолу, а еще совершенно не так давно ради утехи сбрасывали с больших башен либо обрывов. Ликвидирование этих четырехногих вышло европейцам боком: размножившиеся крысы начали переносить чуму, выкосившую миллионы жизней.

Россия избежала таковой напасти, так как не жгла кошек не считала их приспешниками беса, а напротив - привечала и продолжает привечать до этого времени, в том числе в церквях. В алтарь имеют право заходить лишь священники и… кошки. В томных дверях старых храмов и монастырей сохранились отверстия - их делали для того, чтоб коты могли беспрепятственно посещать дом Господень.